Часть I.
Мало того, что мемуары Феликса Юсупова совершенно неожиданно дали мне еще одно направление в исследовании рода Дервизов, они еще и подарили чудесную фразу, с которой я по сей день не могу расстаться. Предполагая, что одна часть читателей забыла, кто есть такой Ф. Юсупов, а другая и вовсе не знала, дам очень краткую историческую справку. Феликс Феликсович Юсупов, блистательный граф Сумароков‒Эльстон мл., был наследником княжеского рода, берущего начало от кого-то из родственников пророка Мухаммеда. Обучался в Оксфорде, потом вернулся в Россию и женился тут на племяннице Николая II. Душа за Россию, видать, у Феликса так болела (а может и еще какие причины), что он объединяет свои усилия с Пуришкевичем и вел.кн. Дмитирием Павловичем и очень долго убивает Гришу Распутина. После революции эмигриует в Париж, где основывает вместе с женой дом моды ИРФЕ (по первым буквам имен ИРина+ФЕликс). Можно быть сколь угодно умным, талантливым, креативным, но таки бизнес тоже дело сословное. Не приучены князья к торговому делу были и контролем управленцев тоже не озадачивались. В общем, через 7 лет всё разорилось. Кстати, не так давно некая дева, заручившись поддержкой последней из Юсуповых, возродила 80 лет спустя торговую марку IRFE ‒ голимая лажа. Князю было бы стыдно.Ладно, лирическое отступление затянулось.
Собственно сама цитата. Дело происходит уже в эмиграции, в то время, когда дом мод был на высоте и князь мог себе позволить такую расточительность, как спонсирование театральной труппы.
» В Булони мы организовали любительскую актерскую труппу, возглавила которую знаменитая русская актриса Е. Рощина-Инсарова. Наши комедии и сценки имели огромный успех. Даром что любители, а талантом и остроумием профессионалам не уступали. Великая княгиня Мария, сестра Дмитрия, княгиня Васильчикова, чета Уваровых, многочисленные внуки и внучки Льва Толстого – из первых. Но самой блистательной оказалась г-жа Гужон, русская, замужем за французом. Обнаружилось в ней необыкновенное комическое дарование. В таком амплуа на театральном поприще сделала бы она карьеру. Была она толста, с бульдожьей физиономией, носила одну и ту же шляпу с помпончиками в виде цыпляток, давно облезлых, и траченную молью лису. Гужонша и комедии прекрасно играла, и в наряде кафешантанной певички девятисотых годов препотешно исполняла вульгарнейшие русские частушки.
И, увы, занималась еще и делами. А дела эти были крайне запутаны и чаще всего безнадежны. Едва ей удавалось что-то нажить, она мигом прокучивала все в пирушках, ночь напролет веселясь в квартире своей на улице Бассано. На жалобы соседей отвечала она неизменно: «Пошли в жопу. Мадам Гужон гуляет!».»
Надо полагать, что не просто абы какая мадам Гужон имела вход в такие круги, которые даже в эмиграции были четко дистанцированы друг от друга по сословиям. Все мои попытки разыскать хоть какую-то информацию об этой мадам, оставляют скорее больше вопросов, чем найдено ответов. Но имея хорошую фантазию и сильное желание увязать ниточки в один клубок, можно попытаться.
Скудные упоминания некоей мадам Гужон, которые мне еще удалось раскопать (про биографические данные даже вообще нет речи) так или иначе связаны с одном периодом пребывания в Крыму 1917-1918 гг. перед эмиграцией.
Графиня Клейнмихель пишет в своих воспоминаниях о последнем пребывании ее величества императрицы Марии Федоровны в Крыму:
Мадам Гужон прислала для переезда Императрицы и Великой княгини Ксении свой автомобиль; Великий князь с детьми и Свитой проделали путь в Дюльбер пешком в сопровождении матросов. Владельцы Дюльбера предоставили в распоряжение Императорской фамилии верхний этаж своего дома, а сами переехали на нижний.
Сама императрица Мария Федоровна в дневниках, относящихся к 1918 году, оставляет следующие записи:
16/29 июня. Суббота.
Были Ксения с Андреем, Феодором и Ольга со своим беби, пробыли у меня довольно долго. Затем приехала м-м Гужон, много рассказывала о моем Мише (о великом князе Михаиле Александровиче).
22 июля. Воскресенье.
Печальный день моих именин! Не имела никакого желания видеть кого-либо, хотя многие добрые люди хотели прийти с поздравлениями. Я была тронута этим, но так и не отблагодарила их. Мне прислали множество цветов, целые корзины из Симеиза, из Ялты, от лицеистов, от Гужонов и т.п.
Йен Уоррес в 1958 году убеждает вел.кн. Ольгу Александровну написать мемуары. Вернее, пишет их сам, со слов:
Обстановка в Крыму ухудшалась. Неподалеку от Ай-Тодора находился особняк Гужонов, крупных промышленников французского происхождения. Великая княгиня Ольга Александровна и полковник Куликовский дружили с ними и часто проводили вечера на их вилле. Однажды ночью в Ай-Тодор прибежал доктор семейства Гужонов и рассказал, что на их виллу напала шайка большевиков, разграбила особняк, убила хозяина, а жену его избила до потери сознания.
Вот и вся информация. Логично предположить, что раз есть мадам Гужон, должен быть и господин Гужон. Вернее был, как следует из последней цитаты. Тут никаких разночтений в идентификации личности быть не может. В Крыму, в ялтинском районе Гаспры были дачи Юлия Петровича Гужона ‒ директора и фактического владельца одного из крупнейших предприятий тяжелой промышленности в Российской империи того времени московского металлургического завода (впоследствии завод «Серп и молот»). История этого завода уходит в 1845 год, когда в Москву приехал некто Пьер Гужон, предприимчивый француз, начавший свою карьеру с гвоздильного производства за Бутырской заставой. Его сын Жюль (Юлий) обладал великолепной деловой сметкой и в 1883 году просит о разрешении открыть железопрокатное производство за Рогожской заставой. В 1890 году Гужон поставил здесь первую мартеновскую печь, а в 1917 году на заводе работали свыше 3000 рабочих. Кому интересно, рекомендую прочитать побольше о самом Юлии Петровиче Гужоне (москвичам особенно рекомендую )
 |
| Юлий Петрович Гужон |
 |
| Справочник вся Москва 1901 г. Персональная информация о жителях. |
К слову, Юлий Петрович Гужон, будучи российским предпринимателем и московским купцом 1-й гильдии, всегда оставался французским подданным, ревностным католиком.
На сегодняшний момент имею такой клубок с нитями. Заводчик Гужон, о семейном положении которого известно лишь то, что таки семья у него была, на глазах которой его в Крыму кончили. Ни членов семьи, ни имен … увы и ах. Жена этого Гужона была вхожа к дамам императорского дома, о чем упоминается в их дневниках и мемуарах. Мадам Гужон, о которой упоминает Феликс Юсупов ‒ русская, была замужем за французом (это вполне мог быть Жюль/Юлий Гужон) тоже вхожа в круги «небожителей». Возможно, это один и тот же человек. Но подтверждений нет. В общем, как и сказала в самом начале, у меня больше вопросов.
Еще имеется совсем нелепая ниточка про Гужонов, хоть как-то связанных с Россией (бо как в самой Франции своих французских Гужонов, как на гуталиновой фабрике). Запись с надгробных плит на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа — «РАМПЕЛЬБЕРГ Андре (ур. Гужон), р. 13 июня 1908 – Ум. 12 окт. 1983». Урожденный Гужон, похоронен на русском кладбище, рожден в 1908. Вполне может быть связан с мадам Гужон.
В общем, моя мадам Гужон ‒ персонаж почти мифический, существование которой кроме воспоминаний ничем не подтверждается. Почти как литературный персонаж.
Ах да! После подписания Лениным «Декрета Совета Народных Комиссаров об использовании Крыма для лечения трудящихся» 21 декабря 1920 года Крымским Курорттрестом реконструируются бывшие дачи заводчика Гужона, купца Шелапутина (именно ему принадлежало «Ласточкино гнездо»), помещика Малышева и строятся летние корпуса, на базе которых создается санаторий «Жемчужина».
Часть 2. Октябрь 2012
И вот два года спустя «пути неисповедимые» меня снова свели с этой таинственной mme Гужон. Конечно, ни о каком полном открытии персоны в данном случае не может идти и речи. Это снова мимолетные упоминания фамилии в мемуарах и письмах, но даже при этом раскладе я могу сказать, что образ её стал более насыщенным и то, о чем два года назад я выводила в предположениях, сейчас уже можно говорить с определенной долей уверенности.
Но покончим сначала с самим Гужоном. Вернее, как следует из написанного в первой части, с ним уже покончили и без нас. Информация в воспоминаниях вел.кн. Ольги Александровны находит подтверждение и в дневниковых записях других тогдашних обитателей Крыма, которые нашли там временное пристанище, бежав из мятежной столицы.
Дневник Веры Судейкиной (тогда еще жены Сергея Судейкиной и будущей жены Игоря Стравинского):
26 декабря 1918 год
У Браиловских сидит Михайлов и сообщает ужасную весть о расстреле Гужона двенадцатью неизвестными солдатами. Римма (Браиловская) справляется по телефону и получает подтверждение. Это, наверное, политическое убийство такого же порядка, как убийства Эйхгорна и Мирбаха.
Воспоминания княгини Л.Л. Васильчиковой:
… что же касается самого Гужона, то мнения о нем были не единодушны, хотя крымские жители и были возмущены фактом самосуда, из какого лагеря он он бы ни исходил. Одни говорили, что Гужон был убит за то, что он был шпионом …
Следствием этого убийства была нота, направленная в дек. 1918 Крымскому правительству представителями морского и сухопутного командования союзников, после чего было проведено расследование, но виновные не понесли наказание.
Был шпионом, не был, поди узнай сейчас. Страна с момента вступления в Первую Мировую была просто поражена вирусом шпиономании. А может на руку сыграл и тот факт, что во время массовых немецких погромов (скромно называемых «майскими беспорядками») в Москве в мае 1915 г. для успокоения публики по требованию Главноначальствующего над Москвой был арестован председатель Общества фабрикантов и заводчиков Московского района Ю. П. Гужон, подозревавшийся, несмотря на свое французское гражданство, в прогерманских симпатиях. Кстати, именно этой антигерманской волной и была вызвана «перелицовка» немецких фамилий на русский лад даже у давным ‒ давно осевших и пустивших корни в России немцев. И именно по этой причине Павел Павлович Дервиз сделася Павлом Павловичем Луговым. Но пока вернемся к Гужону: за него ходатайствовали и его, конечно, выпустили, но как говорится «ложечки нашлись, а вот осадок остался».
Еще один довольно интересный эпизод, связанный с именем Гужона, мне попался при тщательном исследовании последних лет жизни Толстого. В июле 1909 г. к Толстому приходят всем обществом крестьяне деревни Старая Колпна, расположенной в 6 километрах от Ясной Поляны, и просят его написать соседнему с ними помещику Ю. П. Гужону о том, чтобы он продал им часть своей земли. Толстой пишет письмо Гужону.
Но продолжения истории у Толстого я не нашла, да и право слово, не та значимость проблемы, чтоб о ней Толстому только и печалиться. Попросили содействия, помог.
Зато в повести Овидия Горчакова «Они встали на пути «Тайфуна»» отражен этот момент:
В 1909 году на заводе узнали, что Гужон-помещик получил письмо от Льва Толстого. Писатель просил миллионщика Гужона сбавить цену на землю в своем тульском имении, которую мечтали купить тульские крестьяне, земляки автора романа «Война и мир». Но Гужон остался неумолим. Какое дело было ему до писателя! И рабочие Гужона, связанные кровными узами с деревней, это запомнили. Крепко запомнили.
Неистовый Гужон, неумолимый Гужон … Видимо и сам Гужон любил частенько если не произносить первую часть так полюбившейся мне фразы его супруги, но руководствоваться ей в делах своих. Всё. На этом ставлю на Гужоне жирную точку.
Теперь про Гужониху.
В одном из «крымских» писем уже упомянутой Л.Л. Васильчиковой от 30 мая 1918 г. к мужу среди прочих обсуждений настоящих и предположительно будущих дел по устройству говорится об окружении:
В «Алупке» мы договорились об «ориентациях» уже до неприятностей и теперь больше не заикаемся о политике … Тетя Полина от московских известий хлопнула в обморок. Вообще, она вроде медиума, а «fat uncle» начинает портрет Ирина. Мария Васильевна (Гужон) кричит о близости монархии с самим Н.А. Кукушкин / Куликовский (морганатический супруг вел. кн. Ольги Александровны, сестры Николая II) страшно возмечтал о себе и носит на лице ярлык, что он мол ни от кого не зависит и сам себе директор, О.А. так же скучна, как всегда, и пеленирует малышей — сыновей по-прежнему от шести до шести. Империалы (вел. князья, проживавшие в то время в Крыму) выползли из нор и бродят по ривьере с масляными лицами.
Вполне очевидно на общем фоне выделяется своей эмоциональностью «кричащая» Гужон. Позже, в своих воспоминаниях княгиня Васильчикова дает М.В. Гужон следующую характеристику:
Мария Васильевна была живой и остроумной женщиной, унаследовавшей от своей матери мимический талант, и общение с нею было очень приятно.
Ну что ж, теперь сомнений нет, сей образ mme Гужон вполне связуется с «той‒самой» Гужоншей, что пленила меня мимолетным появлением в мемуарах Феликса Юсупова.
Теперь дело осталось за малым, если не ищется сама мадам Гужон ‒ найти её мать. И тут поджидал огромный сюрприз! В многочисленных примечаниях к не менее объемным дневникам Веры Судейкиной нашлась одна маленькая сноска, увязавшая всё в один клубок: и артистичную знакомицу Юсупова и крымскую «дачницу», вхожую в самые высшие круги:
Мадам Гужон, mme Гужон ‒ Мария Васильевна Гужон (урожд. Охотина, в первом замуж. Шелопутина), дочь актрисы Малого театра Н.М. Медведевой, жена Ю.П. Гужона. Имение Гужонов находилось недалеко от Харакса, под Ай-Тюдорским маяком.
Надежда Михайловна Медведева (в замужестве Гайдукова, 1832—1899) — актриса московского Малого театра, ученица Михаила Семёновича Щепкина.
Заслуженная артистка Императорских театров. Награды: 3 медали, знак за 40 лет службы в театре; золотые часы из Кабинета Е.И.В. Была замужем за артистом Малого театра Василием Алексеевичем Охотиным (Гайдуковым) (1850-1892).
…ей особенно удавались роли Хлестовой («Горе от ума»), Эсфири («Уриель Акоста»). Успех ее с годами все возрастал, и это было наградой за упорный труд и стремление к строгой художественной правде. М. руководила первыми руководила первыми шагами знаменитой Ермоловой.
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Станиславский настолько высоко оценивал творчество актрисы, что даже считал себя одним из её учеников.
 |
| Надежда Михайловна Медведева |
 |
| Н.М. Медведева на сцене |
Смотрю на портрет материи, и в голове всё отчетливее предстает описание мадам Гужон Юсуповым: «Была она толста, с бульдожьей физиономией, носила одну и ту же шляпу с помпончиками в виде цыпляток, давно облезлых, и траченную молью лису…».
Нет, ну право слово, даже если предположить, что дочь минимально унаследовала черты лица матери все равно точнее не скажешь. Даже с поправкой на издержки эмигрантской жизни в виде траченной молью лисой)).
Вот теперь и на мадам Гужон можно поставить точку. Могу твердо заверить, что бОльшей информации, чем собрано тут, по этой мадаме нигде не найти (да никто и не ищет). Ну, если только со временем не будут всплывать какие-нибудь совершенно новые и ранее неизвестные и не публиковавшиеся дневники тех, кого эмиграция свалила в один котел.
PS: Вполне ожидаемо, что моя шлея, зацепившись за упоминание, что Гужонша в первом браке была Шелопутиной, не успокоилась, пока не выискала про представителей этой фамилии всё, что можно найти в свободном доступе. Но это уже к mme Гужон вряд ли имеет отношение. Да и надо ли?
Опубликовано 17th October 2012 пользователем Frau Schmied
http://kovalaris.blogspot.ru/2012/10/mme.html